Зареченцы вспоминают о годах в фашистских концлагерях
11 апреля во всем мире отмечается Международный день освобождения узников фашистских концлагерей. На территории Германии действовало 14 тысяч концлагерей, гетто и тюрем. За годы Второй мировой войны через фабрики смерти прошли более 20 млн человек. Примерно 12 миллионов так и не дожили до освобождения, среди них – около 2 миллионов детей…
Сейчас, когда поднимает голову неофашизм, а сателлиты Запада пытаются переписать историю, эти страшные цифры звучат как набат. Как напоминание молодому поколению о горьких уроках прошлого.
Среди узников концлагерей были и жители Заречного, их родные и близкие. В разные годы они рассказывали свои истории в газете «Заречье сегодня», на основе которых нашей редакцией была издана книга «Забыть нельзя». Сегодня мы хотим поделиться самыми яркими, на наш взгляд, воспоминаниями, чтобы почтить память тех, кому пришлось пережить жуткие военные годы.
В одном концлагере с Карбышевым
Внучка нашего героического земляка Татьяна Петрина рассказала об испытаниях, которые перенес ее дедушка – Илья Петрин. Его корпус был разбит под Бобруйском, и наш земляк оказался в плену.
«Поначалу пленных держали в сараях и кормили немытой картошкой. Через некоторое время через Польшу погнали в Германию. На привалах ели траву, – вспоминал ветеран. – Изредка на всех давали две бочки баланды. Голодные солдаты набрасывались на еду. Кто успевал, зачерпывал котелком или пилоткой. Многим не доставалось. Часто толпа в спешке опрокидывала бочку, и ее содержимое разливалось. Голодные люди собирали похлебку прямо с земли».
Почти до конца 1942 года Илья Петрин находился в лагере Бранденбурга, где вместе с другими пленными строил железную дорогу. Чтобы узники могли работать, в день им давали 200 г хлеба и литр брюквенного супа. Осенью нашего земляка перевели в лагерь Губена, оттуда в Потсдам – в застенки Заксенхаузена, который считался «показательным» лагерем Третьего рейха. Здесь находился в плену и погиб сын Сталина – Яков Джугашвили. Здесь держали и генерала Дмитрия Карбышева. Страшные картины плена Илья Петрин хранил до конца жизни.
«Весь световой день мы работали на железной дороге. Бараки с двухъярусными нарами не отапливались. В любое время суток надзиратели могли выгнать нас на мороз и держать несколько часов в окружении голодных собак. Бывало, что измученные пленники бросались на колючую проволоку, находящуюся под напряжением. Для устрашения живых трупы с нее не снимали по нескольку дней», – вспоминал наш земляк. После освобождения из плена он весил 29 кг и не мог держать в руках гармошку, которую так любил до войны.
Детство за проволокой
Свои первые шаги Лидия Бычкова сделала в Австрии – в бараке для русских пленных. О страшных днях своего детства она узнала из рассказов матери.
В сентябре 1942 года немцы пришли в село Попова Слобода Сумской области, что на северо-востоке Украины, где жила 7-месячная Лидия с матерью Евдокией Ильиничной. Женщин с детьми собрали у сельсовета и погнали пешком до железнодорожной станции. Евдокия всегда плакала, когда вспоминала, как пленников везли в вагонах для скота. Довезти ребенка живым она не надеялась. Небольшие запасы съестного, что были с собой, быстро закончились. Пленники страшно голодали.
В концлагере детей и женщин развели по разным баракам. В детском ребята постарше приглядывали за совсем маленькими. Подростков немцы гоняли на работу наравне со взрослыми. Здесь в грязном, холодном бараке Лидия Бычкова сделала первые шаги и сказала первое слово...
Невозможно представить, как болели сердца матерей о детях. Они знали, что немцы таскают их в медпункт, где берут кровь для своих солдат и офицеров.
Женщины работали на железной дороге и возвращались в бараки затемно. Уставали так, что еле доходили до котла с баландой. Однажды одна из пленных, потерявшая рассудок, попрятала чашки. Пришлось есть похлебку прямо из котла. У кого не было ложек, ели руками.
В сентябре 1945 года Евдокия Ильинична с трехлетней Лидой возвращалась из плена домой. Было холодно, а девочка одета кое-как. Одна немка пожалела ребенка и накинула ей на плечи первое, что попалось под руки, – большое вышитое полотенце. Оно и сейчас хранится в семье Лидии Бычковой как вечное напоминание о страшных годах неволи.
