Зареченский дефектолог поделилась советами по обучению особых детей
Они не смотрят в глаза, но видят мир иначе. Они не говорят «здравствуйте», но способны создавать музыку, формулы и картины. Кто они – эти уникальные дети – и как современная педагогика помогает им адаптироваться к жизни, но и раскрыть свой потенциал?
Другая оптика
Представьте, что вы попали в страну, где все говорят на неизвестном языке, яркий свет режет глаза, как нож, а прикосновение незнакомца ощущается как ожог. Примерно так описывают свой мир люди с расстройством аутистического спектра (РАС). Долгое время этих детей называли «необучаемыми» – страшный диагноз, который звучал как приговор. Их отправляли в интернаты, запирали в квартирах, прятали от общества. Но сегодня мы знаем, что аутизм – это не болезнь в классическом понимании, а особый способ организации нервной системы, другое восприятие реальности.
Когда Наталья Александровна Борисова, педагог начальных классов и дефектолог, начала работать с такими ребятами, она поняла: перед ней не «сломанные» дети. Перед ней – люди с уникальной оптикой, которую нужно просто научиться настраивать.
«Каждый ребенок с РАС – как сложнейший пазл со множеством лишних на первый взгляд выступов, – говорит Наталья Александровна, поправляя на столе расписание занятий. – Моя задача – не сломать эти выступы, чтобы втиснуть ребенка в стандартную рамку, а понять, как из этих деталей собрать цельную, счастливую личность».
Неудобные гении
Сегодня мы знаем, что расстройства аутистического спектра встречаются примерно у одного из 36 детей. И это не редкость, это часть человеческого разнообразия. Аутизм проявляется по-разному. Кто-то не говорит вовсе и общается с помощью карточек или жестов. Кто-то, как восьмилетний Сережа – один из учеников Натальи Борисовой, может часами рассказывать о динозаврах, но не в состоянии ответить на вопрос, как дела. Кто-то раскачивается из стороны в сторону, чтобы успокоиться, а кто-то, подобно маленькой Лизе, не выносит прикосновений и носит одежду только швами наружу.
Это и есть спектр – от людей, нуждающихся в постоянной поддержке, до тех, кто успешно учится в обычных школах, работает и даже становится знаменитым. Диагностика – дело сложное и спорное, но многие биографы и психиатры сходятся во мнении, что ряд выдающихся личностей русского мира обладали ярко выраженными аутистическими чертами.
Начнем с Петра Ильича Чайковского. Исследователи его жизни отмечают глубочайшую погруженность композитора в свой внутренний мир, феноменальную музыкальную память и невероятную работоспособность (гиперфиксацию). При этом Чайковский испытывал колоссальные трудности в социальных коммуникациях.
Он панически боялся выступать перед публикой (испытывал страх дирижирования), был крайне восприимчивым к внешним раздражителям и всю жизнь страдал от ощущения собственной «инаковости». Многие его странности, включая навязчивые ритуалы, сегодня укладываются в картину высокофункционального аутизма.
Другое имя, часто всплывающее в этом контексте, – Дмитрий Иванович Менделеев. Современники описывали его как человека крайне неуживчивого, «неудобного» в общении. Он обладал взрывным характером, но при этом – фантастической способностью к систематизации знаний и погружению в одну тему.
Его знаменитое «видение» таблицы во сне – это классический пример работы мозга, который, находясь в состоянии гиперфиксации, продолжает решать задачу на подсознательном уровне. И это как раз характерно для многих людей с аутистичным складом ума.
Среди литераторов часто называют Николая Васильевича Гоголя. Его биографы пишут о глубочайшей замкнутости, тяжелейших депрессиях, странностях в поведении и, что самое интересное, о феноменальном визуальном мышлении. Гоголь «видел» своих персонажей и их усадьбы в мельчайших деталях прежде, чем описать их словами. Его социальная тревожность и непонимание со стороны окружающих также косвенно указывают на возможный диагноз.
Как обучить и не навредить
Дети с аутизмом часто лучше воспринимают визуальную информацию, чем устную речь. Наталья Александровна превратила свой класс в пространство подсказок. На стене – огромное расписание в картинках: желтый круг – математика, синий – чтение, красный – физкультура. Каждый урок сопровождается карточками-алгоритмами: что делать сначала, что потом.
«Для них неожиданность – это стресс, – объясняет педагог. – Если ребенок не знает, что будет через пять минут, его мозг начинает паниковать. Визуальное расписание снимает эту тревогу».
У каждого ребенка с РАС есть то, чем он увлечен до одержимости. Для Матвея – это поезда. И Наталья Александровна выстроила обучение вокруг его интереса. Задачи по математике: «Сколько вагонов в составе, если 3 синих и 4 красных?» Если занимаются чтением, то текст о первых паровозах.
«Ребенок не захочет учиться, пока не поймет, зачем ему это, – говорит Наталья Александровна. – Но если вы входите в его мир, а не вытаскиваете в свой – он начинает доверять».
Дети с РАС обожают повторяющиеся действия. Это дает им чувство контроля над хаосом. А еще у них особенный темп усвоения информации.
«Десять букв за три года? Это нормально, это даже хорошо», – улыбается педагог.
В обычной школе такой темп сочли бы катастрофой. Но для детей с аутизмом важно не количество, а качество. Наталья Александровна разбивает каждую задачу на микрошаги. Не «реши пример», а «возьми карандаш, посмотри на первую цифру, теперь на вторую...». И каждый успешный шаг подкрепляется похвалой или маленьким поощрением.
Не нянька, а проводник
Отдельная роль в системе образования таких детей – тьютор. Часто родители боятся этого слова, думая, что ребенок будет «привязан» к одному взрослому. Наталья Александровна объясняет иначе:
«Тьютор – это тот, кто помогает ребенку постепенно стать самостоятельным. Их задача – не делать за ребенка, а быть «внешним протезом» для его еще несформированных навыков. Сначала они сидят рядом, подсказывают, направляют руку. Потом отодвигаются на шаг, потом – на два. А к концу года некоторые дети уже могут выполнять часть заданий без поддержки».
Успех, который не измерить оценками
На прощание Наталья Александровна показывает мне рисунок. На нем – разноцветные линии, круги, какие-то неразборчивые символы. Это нарисовал один из учеников. «Что здесь?» – спрашиваю я. Педагог всматривается в рисунок, и ее лицо озаряется улыбкой:
«Это он изобразил наш класс. Вот это я. А это – его парта. А это... он нарисовал солнце над нами. Он никогда раньше не рисовал людей. Никогда. Это первый раз».
Я смотрю на хаотичные линии и вдруг вижу – в правом верхнем углу действительно желтое пятно. Солнце. Необучаемые, говорите?
