Дом, который построил Бояров

Стройка, кино, театр – три жизни одного человека. Виктор Бояров, заслуженный работник культуры РФ, худрук зареченского ТЮЗа, рассказывает, как строил дома и судьбы, как играл царя и однажды был принят за священника. Уникальные факты о добром волшебнике театральной сцены в интервью «Заречью сегодня».

– Виктор Николаевич, давайте начнем с самого начала. Вы ведь не сразу стали режиссером. Я знаю, что у вас за плечами серьезный путь к творчеству.

– Театр меня заразил еще в четыре года. Помню, привезли нас на елку, поставили на табуретку, я прочитал стишок. И знаете, эти аплодисменты... они меня купили. Хотя тут же получил и урок критики от старшего брата: «Орал как дурак». Но зерно уже было посеяно.

Потом была студия Лидии Михайловны Ершовой во Дворце культуры «Современник». Она была уникальным педагогом. Когда уезжала на сессии, нам, своим ученикам, давали полную свободу. Мы делились на группы, сами придумывали композиции, сами решали, кто и что играет. По сути, каждый был режиссером. И это осталось в крови. 

А потом появилась вполне конкретная мечта – Щукинское училище. Я был настолько заражен творчеством, что не мыслил для себя иного пути. Никаких запасных вариантов я всерьез не рассматривал. Увы, пролетел. Тогда это казалось настоящей трагедией. Мама, видя мое состояние, сказала: иди на завод или в политех. Но я выбрал строительный институт, окончил и работал мастером в СМУ-4. Знаете, до сих пор с теплом вспоминаю те дома, которые мы строили. Идешь мимо – и сердце радуется: тут и твой кусок души вложен.

– То есть стройка не стала альтернативой театру?

– Именно. Я не бросал студию. Когда получал диплом, мне был 21 год, играл принца Тарталью в «Любви к трем апельсинам». То есть мы, уже будучи взрослыми дядьками, продолжали выходить на сцену. Потом отработал три года по распределению. А потом Николай Васильевич Трубников позвал меня администратором в кинотеатр «Юбилейный». 

Пришлось осваивать прокат, фестивали. План по кинотеатру перевыполняли регулярно – премии были хорошие. Но душа просила другого. Через год я уже заведовал художественным отделом в «Современнике». А параллельно учился заочно в Московском институте культуры по специальности «режиссура самодеятельных театральных коллективов», у замечательного педагога Виктора Зыкова. 

– А как возникла идея создать ТЮЗ? Это же был 93-й год, мягко говоря, не самое простое время.

– Это целиком заслуга Светланы Васильевны Радюк. Она тогда работала в отделе культуры и буквально «продавила» эту идею руководству города. 16 сентября было подписано постановление о создании профессионального детского театра. Ирину Гордееву назначили директором, а меня – главным режиссером. 

Представляете… 93-й год. Белый дом, танки в Москве. Как раз поехал в командировку с документами туда, мама новости смотрела, переживала и не хотела отпускать. Иду по Тверской, она в баррикадах. Магазины закрыты. Ощущение, как будто фильм снимают. Но мы были молодые, нам было не страшно. 

– И с чего начали? С какого спектакля?

– Первого октября собрали всех своих. Тех, кто занимался в театральных студиях: Наташу Кучишкину, Лешу Скачкова, Артема Стежкина... Первый театральный сезон мы открыли 27 ноября 1993 года премьерой «Приключения Буратино в Стране Дураков» на сцене ДК «Современник». До этого был мой дипломный спектакль по пьесе Дмитрия Липскерова «Река на асфальте» – камерная вещь, в которой всего два персонажа: он и она.

Помню, выпустили «Ночь перед Рождеством» Гоголя. Потом были «Царевна Несмеяна», «Любовь к трем апельсинам». Мы тогда много играли. Днем учились, а вечером выходили на сцену.

– Когда появились взрослые спектакли, ведь ТЮЗ – это все-таки дети?

– Мы росли. И зрителя надо было подтягивать. Появились «Брошенные собаки» для подростков, поставили «Вишневый сад». Татьяна Курдова делала «Генералов в юбках». Из Москвы приезжали Максим Малинин и Марина Деревяшкина с «Фортуной» по Цветаевой.

Потом нам дали клуб «Дружба». Это был наш дом. В декабре 1995 года мы вселились, никакого ремонта ждать не стали. Повесили декорации «Бременских музыкантов» вместо штор. Восемь прожекторов, какой-то звук. Но это было свое.

– Слышала байку от актеров ТЮЗа про то, как однажды вас горожане приняли за священника.

– О, это правда! Закулисья-то не было. Сцена – размером со спичечный коробок. Чтобы попасть на сцену, нужно было либо идти через зрительный зал, либо обходить по улице. Я играл брата Лоренцо. Ряса в пол, крест на груди. Иду через дорогу, мимо остановки. Стоит бабушка. Увидела меня – и давай кланяться, креститься. Батюшка идет! Я ей: «Не волнуйтесь, я артист». А она мне: «Ой, батюшка, хорошо-то как играете!» Вот такая народная любовь.

– Виктор Николаевич, а в чем секрет хорошего детского спектакля? Почему «Карлсон» в репертуаре ТЮЗа уже 30 лет, а дети все идут и идут на постановку?

– Секрет простой: играть надо так, как для своих детей. Лет 35 назад мы выходили на сцену и думали: «В зале сидит мой сын или дочь». Играли для них. Сейчас играем с этой же мыслью, но уже… для внуков (смеется). И зрители чувствуют эту искренность. Главное – самоотдача и доброе сердце.   

– Виктор Николаевич, чего бы вы пожелали своему ТЮЗу сегодня?

– Чтобы он продолжал жить. У нас растет новое поколение артистов: Виталий Гришкин, Татьяна Иванова, Кристина Денисова, Наталья Давыдова – все они воспитанники нашей театральной студии «Арлекин». Радует, что они тоже выбирают творческий путь и остаются в родном городе. Ведь Театр юного зрителя без молодых существовать не может: нельзя в шестьдесят лет играть Золушку. 

С технической точки зрения мы во многом развиваемся благодаря грантам. Уже седьмой год получаем поддержку как театр малого города. Это и звук, и свет, и поворотный круг, и автобус. Труппа ТЮЗа отправляется на гастроли: этим летом возили в Туапсе «Ревизора», «Олесю», «Золушку». А в ноябре ждем туапсинцев к себе – с «Кентервильским привидением» и «Бременскими музыкантами». Так что приглашаю всех. До встречи в театре!

Автор: Алина Гурина

Фото из личного архива Виктора Боярова